№24 (95), 13.12.2007

Общество

Русский язык: что с ним и с нами происходит?

Накануне прошлого Нового года президент Владимир Путин объявил грядущий 2007-й — Годом русского языка. Инициатива была вполне понятна: для людей слышащих, не обязательно филологов-профессионалов, а просто обладателей хорошего языкового слуха, каковых в России много, очевидно — язык нуждается в особом внимании. Язык — не просто национальное богатство, культурный код и образ мира. Язык — воздух нашего сознания, нашей памяти. Когда этот воздух чист, мы его практически не замечаем. Просто дышим. Но когда с ним происходит неладное, мы начинаем задыхаться. Язык напрямую связан с духовным здоровьем нации.

И основания для тревоги есть. Об этом говорят педагоги-словесники и психологи, филологи и другие представители научного сообщества. Они говорят о процессах, происходящих в русском языке и общественном сознании, в том числе в среде молодёжи. Говорят о социальном расстройстве русской речи, о кризисных явлениях речевого поведения.

По англо-фене ботаешь?

В нашу жизнь вошли компьютеры. Окончательно осуществилась, оформилась предсказанная и частично описанная культурологами «эпоха информационного взрыва». Но вот парадокс: с увеличением способов и каналов коммуникации человеческое общение и речевое поведение не развивается, а деградирует.

В язык не то чтобы властно, но достаточно уверенно входит нецензурная лексика, уголовный жаргон и своеобразная «англо-феня».

«Англо-феня» становится средством обыденного и профессионального общения в журналистской и чиновничьей среде. Идет активная экспансия «англицизмов».

«Русские перестают говорить по-русски» — не странно ли, и не страшно ли слышать такие слова? Речь молодых профессионалов все более наполняют слова-мутанты, вроде НЛП (энэлпи) — где первая часть аббревиатуры звучит по нормам русского произношения, а последняя, почему-то, по «англо-американски». Диагноз: ослабление языкового иммунитета.

Русский язык сложен и богат не потому, что так написано в учебниках. А потому, что он не имеет себе равных — по фиксации оттенков. По количеству суффиксально-префиксальных производных от любого корня. Он дает гигантское количество разнообразных связей. Беспредельную «валентность», открытость и в то же время привязанность к корню, ощущение смысла и устойчивости. И потому он дарит человеку, владеющему русским, редкостный диапазон ощущений. Русские — народ Слова. Народ «Слова о законе и благодати», «Слова о полку Игореве». Россия — страна глубочайшей и уникальной словесной культуры.

В последние пятнадцать лет Россию сильно лихорадило: она пыталась «пробежать», прожить, быстренько «прожевать и переварить» сразу несколько эпох на уровне интеллекта, страдая при этом тяжелой задержкой экономического развития. Мы пережили конец века, похожий на конец света, — время, когда литературой и искусством «искусствоведы» стали называть то, что невозможно читать, невозможно смотреть и невозможно показывать детям. Время «чумы», нищеты и бесконечных «презентаций».

«Российская газета» опубликовала недавно результаты тестирования по русскому языку среди чиновников-добровольцев Ульяновской области. Результат: два с половиной балла из десяти.

Язык, речь — это программа и программирование нашего существования, нашей жизни. Люди, не владеющие в совершенстве родным языком, ни в коем случае не могут, не должны быть руководителями — это ситуация, когда глухота равнозначна духовной слепоте, и такой человек не должен никого никуда вести, учить, вещать с телеэкрана и заполнять собой эфир.

Год как состояние

Есть люди, для которых этот год — Год русского языка — продолжается всегда. У нас до сих пор бытует словосочетание, которое стало почти неразделимым: «подвижничество учителя». В слове «подвижничество» отчетливо слышится «подвиг», корнесловие вызывает в памяти: «В жизни всегда есть место подвигу». Есть, есть, конечно, место подвигу. Особенно в России.

 

наша справка

По инициативе Владимира Путина создан Фонд «Русский мир» для поддержки русского языка. Попечительским советом «Русского мира» руководит ректор С.-Петербургского университета, президент Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы Людмила Вербицкая, она же — инициатор тестирования чиновников на знание русского языка.

А вот школьники одной из областей России, конкретно — Тверской, в анкете написали: для того, чтобы русский язык звучал красиво и грамотно в тверском регионе, надо увеличить зарплату учителям русского языка и литературы». Более гуманный и более государственный подход, не так ли? Хорошо, что этот вопрос подняли и поставили дети. Это всегда удивляло: почему никому нет дела до того, что нагрузка словесника при одинаковом количестве часов значительно больше, чем у других предметников? Проведение творческих работ и проверка тетрадей, да и вообще любой настоящий урок русского языка и литературы — это огромный, ненормированный и очень ответственный труд. Именно словесники ежедневно сеют доброе и вечное, именно на этих уроках в душах детей зарождается то, что мы называем прекрасным русским словом «совесть».

Язык — живое пространство русского мира, живая идеология. Самим фактом объявления Года русского языка была подчеркнута необходимость внимания и работы в этом направлении. Будем помнить и понимать такие словосочетания как «моральное право», будем помнить и знать русский, будем работать, — будем состоятельны и сильны.

Язык — это стратегия

Взаимоотношения разных языков в мире — сложный процесс. Он во многом, как ни странно, определяется политической волей.

Когда наша страна совершила стратегический рывок в космос, в Америке вспыхнул интерес к русской культуре и русскому языку, и был период, когда количество людей, желающих изучать русский язык не только в США, но и в Европе, ежегодно возрастало. Создавались школы, кафедры славистики и русистики. Потом этот процесс пошел на убыль. Кризис российской государственности отражался в любой сфере. Началась обратная экспансия, — в том числе и культурная, языковая. Знаете ли вы о том, что руководство западных средств массовой информации, получающих аккредитацию в России, — например, известных радиостанций, вещающих на русском языке, — (руководители их, повторяю) не учат русский язык принципиально? Они принципиально не считают нужным его знать. Это политика оккупантов.

А мы? С таким-то богатством? Язык — невидимая энергия, энергетический код, неужели мы так и дадим безропотно заглушить и перекрыть истоки своей силы?

Марина Кулакова